– Наверное. Удивительно, что ты не стал профессионалом, как прочие мастодонты.

Мне не хотелось рассказывать ей, что я все-таки стал профессиональным боксером и сколь ко ударов мне пришлось принять. Я предпочел бы об этом забыть. Я достаточно хорошо выступал в соревнованиях между колледжами и поэтому вообразил себя боксером. Однако вскоре обнаружилось, что у меня слишком медленная реакция и для тяжеловесов я очень удобная мишень. И им абсолютно несложно меня покалечить, хочу я того или нет. Я проиграл шесть из восьми профессиональных поединков и бросил это занятие, не дожидаясь, пока меня изуродуют. Для второсортного боксера это нелегкий заработок.

– Я вижу, твой нос опять сломан. – Мэри оперлась локтями о стол и положила подбородок на руки. – Думаю, тебе за это засчитали не менее шести лекционных часов при изучении романских языков!

– А что делает сейчас Ли? Мое лицо казалось мне неподходящей темой для обсуждения.

– Ничего. – Она внезапно улыбнулась:

– Неужели ты думаешь, что он способен чем-нибудь заниматься?

– Ну, вообще говоря, люди обычно работают.

– Да, он, конечно, работает. Я просто женщина, да еще циничная. Он чем-то занят; я бы назвала это «участием в мелких делишках». Весьма распространенное занятие среди современных мужчин.

– Думаю, он продал остатки владений Майора, когда все дела с поместьем уладились.

– Майор сам продал большую часть владений, Боб. Он проиграл крупный судебный процесс из-за полосы леса и очень много потерял. Впрочем, я никогда не пыталась в этом разобраться. Он продал лесопилки и джин, заявив, что зарабатывание денег не для него. Ты ведь знаешь, каким он мог быть!

– Да, знаю.

Достав пачку сигарет, я вытряхнул одну. Мэри протянула руку, и я взглянул на нее удивленно.

– Да вот начала покуривать где-то полгода назад. Что, нельзя?

Я прикурил для нее сигарету. Она затянулась и задумчиво посмотрела на облачко дыма.

– Ты смешной, – произнесла она, – ты смешной. Боб.